Домов в Папино много, но дачники живут здесь, пока на улице тепло, а как морозы замаячат, уезжают на теплые квартиры. Потому и зимуют в деревне сейчас лишь два человека – Мария Ивановна Орлова и ее сын Виктор. Даже ближайшая соседка, еще, кажется, недавно тоже круглый год обитавшая в деревне, больше не надеется на свою русскую печь: «Дымит, а одной столбенкой зимой не согреешься». Потому и уезжает на зиму к детям. На этот раз к дочери в Песочное подалась.
Вот и Виктор Орлов, еще три года назад постоянно живший с семьей в благоустроенной квартире в Вологде, рад бы маму в город перевезти. Была у него уже такая попытка, но Мария Ивановна на следующий же день домой запросилась. Здесь, в своем деревенском доме, ей привычнее. Она уже почти не видит и ходит плохо, но дом свой знает по памяти и передвигается по нему, опираясь на стул.
Долгожительнице Кубенского сельского поселения Марии Ивановне Орловой 26 января исполняется 100 лет. Три последних года живет в деревне, ухаживая за мамой, и сын Виктор. А в Вологду приезжает ненадолго, порой всего на несколько часов: то семью проведать, то пенсию на почте получить, деньги сыну передать, чтобы за коммуналку вовремя заплатил…
День его даже зимой начинается рано. Если в Вологду за пенсией ехать, надо в 4 утра вставать. Автобус в 6.30, надо многое к тому времени успеть. Пока печь затопишь, завтрак сготовишь, маму покормишь… Да и в обычные дни в 7 утра он уже на ногах. А день у деревенского жителя начинается с печки.
Еще недавно мама со всем справлялась сама. И печку тоже сама топила. Тогда сын работал в Вологде на «Дормаше» и маму навещал по возможности часто. Приедет, дров на неделю припасет. Спасибо социальным работникам (они и сейчас помогают долгожительнице). А тогда Зинаида Борисовна Иванова придет, бывало, и хлеб-молоко купит, с собой принесет, и пол помоет.
Но в 97 лет Мария Ивановна заметно сдала. Вот и поселился младший сын Виктор, выйдя на пенсию, вместе с мамой. Она теперь тепло любит. А где взяться теплу в стареньком деревянном доме?...
Есть и другой дом в соседней деревне, купленный по сертификату как вдове инвалида Великой Отечественной войны, но ехать туда мама тоже отказывается. Здесь, в Папино, все родное, привычное, знакомое, здесь она и без зрения, памятью видит.
…Дрова Виктор готовит с вечера. Поставит поленья у печки-столбенки, чтобы прогрелись, а утром ее и растопит сначала. Быстро она нагревается. Угли в русскую печь перенесет, ее затопит, а она только к вечеру прогреется, но тепло держит долго. Если за окном сильный мороз, вечером снова обе печи протопить бы надо. А нет мороза – достаточно и того, что утром прогорит.
Печь затопил, занялось пламя – пошел завтрак готовить, электрический чайник ставить. Мама любит рисовую и пшенную кашу, но и творожок утром покушать может. На обед обязательно суп, вечером – любимая жареная картошечка. Может, правда, и молоком с пирогом поужинать (в магазине при пекарне свежую выпечку продают), тогда уже картошке непременно даст отставку. Виктор для мамы готов и блиночков испечь, еще в детстве у нее же и научился.
Овощи свои. Виктор сам их выращивает на огороде рядом с домом: картошку, морковь, лук, свеклу, капусту, зелень всякую. Помидоры, огурцы, перцы в теплице растут. Есть смородина и крыжовник. Нынче всего уродилось, свежие помидоры в декабре только закончились. Любит мама и яблочки со своей яблони, а вот магазинные не жалует: не нравятся – твердые, безвкусные. А эти яблоньки – антоновку – еще муж Марии Ивановны посадил когдато. Нет его уже, умер в 1977 году в возрасте 64 лет. А деревья, как память, остались.
В теплые майские дни, когда яблони покрываются нежными бело-розовыми соцветиями, Виктор невдалеке от них усаживает маму в инвалидное кресло, оставшееся от брата, надежно укутывает ее ноги одеялом, а сам тут же, рядом занимается огородом. И каждый из них в этот момент думает о своем… Птицы заливаются, весне и солнцу радуются, молодая нежная зелень радует глаз. А земля радуется лопате. Вон как ловко с нею сын управляется!
… Виктор с борщевиком борется. Когда-то, году в 1968-м, им засеяли небольшой клочок земли у заправки: метров 100 на 20. Тогда Виктор каждое лето работал в совхозе и помнит, как силосовал эту новую по тем временам сельхозкультуру, которую почему-то решили выращивать в их краях. Думали пользу извлечь, а борщевик агрессором оказался. Года два всего силосовали, потом от затеи этой отказались и не сеяли больше. Но злостный сорняк оказался живуч, бросил в землю свои семена и со временем стал завоевателем окрестностей. Года два назад соседнее поле перепахали, но на огороде зеленого вредителя все равно каждый раз подрубать приходится. Брат както ожегся даже, наступив босой ногой на безобидное с виду растение. Волдыри были, как от кипятка.
За домами борщевика много, не успеваешь убрать. И бурьяном все поросло. А раньше здесь хорошая трава была! Скотину Орловы держали: сначала корову, потом коз и овец. Тут стожок, там стожок… Семья-то была большая…
У Марии Ивановны непростая судьба. Родилась она в этих местах, в деревне Алешино, в том красивом крайнем доме у моста, мимо которого непременно проезжаешь, направляясь в Папино. Отец ушел на гражданскую войну здоровым человеком, а вернулся домой совсем больным: немцы применяли химическое оружие, ну, видимо, и хватанул весомую порцию «химии». Вскоре после возвращения и умер.
Когда Марии было 7 лет, мать отказалась от нее. Из-за мужчины отказалась: не надо было новому избраннику чужого ребенка. Приемными родителями стали бездетные супруги из соседней деревеньки, раскинувшейся на пригорке, – сейчас ни дома, когдато ставшего для девочки родным, ни самой деревни уже и в помине нет.
В школе Мария училась в Кубенском, там же жила с новым мужем ее родная по крови мать. Но пересекались их пути или нет – неведомо. Не вспоминала Мария Ивановна об этом никогда. А сейчас детские воспоминания в ее памяти и вообще как будто стер ктото. Может, в чемто и к лучшему?..
Хотя некоторые из них, прежде рассказанные мамой, Виктор очень хорошо помнит. Помнит, как с теплотой отзывалась она о приемных родителях, которые воспитывали в ней трудолюбие и честность, учили быть доброй и справедливой. Мария росла обычным деревенским ребенком, привычным к труду и не чурающимся домашней работы.
– Она очень любила грибы собирать, – вспоминает Виктор, перебирая пожелтевшие от времени фотографии в старом альбоме. – Рассказывала, как спозаранку хвать корзинку – и в лес. Наберет ее полную и – домой. Перекусит на ходу – и в школу побежала на уроки… А вот фотографироваться мама никогда не любила. Не одной детской фотографии нет. Да и вообще ее фотографий мало. Вот здесь она уже взрослая с подругой,.. здесь на любительской фотокарточке – бухгалтер в колхозе за рабочим столом...
Замуж Мария Ивановна вышла еще до войны. Муж Орест Иванович Орлов и привел ее в родительский дом в деревне Папино. В 1939 году родился первенец, Львом назвали. Сейчас он живет в Карелии, закончил в свое время институт связи в Ленинграде, инженером работал, давным-давно на заслуженном отдыхе.
Рассказывает о брате Виктор, на фотографиях его показывает: «Это Левушка в школе,.. это в армии,.. а это с двумя дочерьми в Карелии, на фоне живописных суровых красот...» И вдруг звонок раздается.
– Лев и звонил, – сообщил Виктор, положив трубку. – Собирается в гости. Ждем его к маме на юбилей.
А мне чудно. Вспомнили о старшем брате, и он как будто услышал, позвонил тут же…
А вот средний брат Валентин не позвонит, не поздравит маму. Похоронили его 8 лет назад. Был он учителем физкультуры в Борисовской школе, сам спортом занимался, вел здоровый образ жизни. С мамой и жил до этого, помогал ей во всем. Два брата както сообща и обои в мамином доме поклеили, и полы покрасили, и теплицу новой пленкой обтянули. Но… сахарный диабет. Отняли у Валентина ногу, посадили в инвалидное кресло, а вскоре и навсегда простились с ним.
Пленка на теплице, натянутая братьями лет 12 назад, долговечной оказалась: служит до сей поры. Об этом Виктор каждую весну вспоминает. И прошлой весной лишь слегка подремонтировал теплицу, четыре верхние рамки заменил.
А вот краска на полу повытерлась. Собирался красить минувшим летом, да не вышло – других хлопот было много.
Раза два в неделю Виктор ходит в Кубенское. Там живет тесть – папа жены Александр Иванович Фомичев, ветеран Великой Отечественной войны, 1926 года рождения. Надо для него воды наносить, в субботу баню истопить (у мамы банный день – воскресенье). А огородом здесь Людмила, жена Виктора, занимается. Она еще работает, из Вологды приезжает. Людмила Александровна в Кубенском и родилась.
А Виктор родился в Шоле, тогда это был Шольский район, сейчас – Белозерский.
Его папа ушел на войну добровольцем, как только началась война. В 1942-ом отца ранило: были перебиты обе ноги. Целый год маялся по госпиталям, а в 1943-ем вернулся домой, в Папино. Рана у него и позднее частенько напоминала о себе, вскрывалась даже. Как весна – начиналось обострение, бывало, кости наружу выходили. В 1968 году ему сделали операцию, но и позднее ноги болели. Он, правда, не очень жаловался домашним, не привык: перетянет, перебинтует – и пошел на работу.
Еще во время войны, когда вернулся после ранения, работал учетчиком в колхозе, а потом его в Шолу в военкомат направили. С войны он пришел старшим лейтенантом, а из военкомата уходил с капитанскими звездочками на погонах.
В Шоле в 1948 году сначала Валентин родился, а в 1953 году – Виктор. На родину, в Папино, семья Орловых в 1956 году вернулась уже впятером, с тремя детьми.
Был у Виктора и еще один брат, но умер совсем маленьким – несчастный случай.
Мама в колхозе в бухгалтерии работала, потом перешла на рыбзавод кассиром, оттуда и на пенсию проводили. Правда, чтобы выработать стаж (с маленькими детьми достаточно времени посидеть пришлось), работала и страховщиком, и в колхозном хранилище овощи перебирала. И, судя по Почетным грамотам, которые тоже хранятся рядом с фотоальбомами, памятными адресами и другими семейными реликвиями, не напрасно руководство благодарило Марию Ивановну Орлову за безупречный и долголетний труд. Пожелания коллег, как видно, были искренними и оказались почти пророческими. «Желаем Вам, дорогая Мария Ивановна, отличного здоровья, счастья в личной жизни и крепкого долголетия», – читаю в Почетной грамоте от 2 апреля 1970 года, где на потускневшей от времени печати все же отчетливо читается «Кубенский рыбзавод».
Все и исполнилось. И на болячки особенно не жаловалась, и счастье было, и 100-летний юбилей – вот он, рядом.
– В прошлом году приехали на «скорой помощи» терапевт и еще какой-то врач, – вспоминает сын Виктор. – Диспансеризация у них была или что там?.. Осмотрели маму, послушали. Измерили давление: 120 на 70. На здоровье мама не привыкла жаловаться. Сейчас скажет иногда, что голова болит, но «скорую», добавит, не надо вызывать. Приляжет, потом чайку попьет. А вот зрение… Две операции на глаза давно уже были сделаны, но не помогло: мама почти не видит. И ноги болят…
В домах, где живут пожилые люди, обычно бросаются в глаза какие-то пузырьки и таблетки, всегда лежащие на виду, рядышком, под рукой – на всякий случай, чтобы при необходимости срочно оказать помощь: сердечные, сосудистые, обезболивающие… В доме у Орловых я их не приметила. Только старый ртутный градусник в стакане за стеклом серванта.
Последний раз в больнице Мария Ивановна была давно, еще Валентин был жив. Ноги тогда замучили, а в больнице предложили: «Ложитесь, подлечим».
– Мама, наверное, за компанию с Валентином, у которого был сахарный диабет, с чаем начала пить заменитель сахара, – вспоминал Виктор события почти девятилетней давности. – Возможно, поэтому, когда в больнице поставили капельницу с глюкозой, ей стало плохо? В стационар, к тому же, на выходные попала… Брат звонит мне, а я поверить не могу: ведь еще два дня назад она и готовила сама, и печь топила. Бросил все дела в городе, в больницу поехал. И правда, поднимаю ее с кровати, а у нее голова не держится. «Я ее забираю», – говорю врачу. И слышу в ответ: «Забирайте»…
Неприятны для Виктора эти воспоминания. Уборщица одна тогда обвинила его, что, мол, отправил мать умирать в больницу. И как только язык повернулся! Обидно… Сейчас эта женщина при встрече заискивающе здоровается. «Как мама? Жива-здорова?» – спрашивает. И Виктору очень хотелось бы верить, что интересуется она этим не из праздного любопытства.
Увы, по-разному относятся люди разных возрастов к более старшему поколению, к престарелым. Есть старики одинокие, есть и забытые детьми. Разная она бывает – старость. Кому-то мешает, кого-то раздражает. Старые люди – как дети. Раньше родители за малышами ухаживали, сейчас за ними уход нужен.
Вот и Виктор признался, что слышит порой от «доброжелателей»: «Отдал бы мать в интернат…»
– Не отдам, – отрезает он категорически. – Пока у меня силы есть, рядом с мамой буду…
Долгожительница Мария Ивановна Орлова немногословна.
– Сын ко мне относится хорошо. А как же иначе! – говорит она просто и спокойно, пока Виктор за стеной заваривает чай.
Наверное, таким оно и должно быть, счастье столетнего человека.
Рядом спят две кошки: серая и рыжая с белым. Оказалось, это тоже мать с сыном. Кошка Муська когда-то в гости с хозяйкой приходила: женщина жила по соседству и порой выручала Виктора, оставалась с Марией Ивановной, когда ему надо было отлучиться в город. В Вологде у нее была квартира, но там мучила астма, а в деревне она чувствовала себя намного лучше. Соседка готовилась 75-летие отмечать, да вот не успела.
– Минувшим летом скрутило ее за месяц, – говорит Виктор, расставляя чашки. – Муська к нам пришла. Двое котят у нее появилось. Одного-то взяли, а этот, Рыжик, остался. Во какой вымахал, красавец! Пусть у нас живет. У нас печка. У нас тепло. Места всем хватит!
Ольга ОРЛОВА.
Фото автора и из семейного альбома М. И. Орловой.
